Лучше иметь дальних родственников на Ближнем Востоке, чем близких — на Дальнем…

17.3.13

Сказка о золотой рыбке



Дед на море ставил сеть.
Он спешил – хотелось есть.
А проклятая рыбешка не желала в сети лезть.
Вот такая вот фигня со второго января, как в кефире размочили два последних сухаря.
Дед у моря дни проводит, с поплавков глаза не сводит.
Он надеется: вот-вот – мне сегодня повезет.
Ну давай, давай карась, в сеть быстрей ко мне залазь.
Я полью тебя сметаной, и с редиской, да под квас.
В общем, от таких мыслей становился дед все злей.
Это ж надо, третьи сутки обходиться без харчей.
Пожалело деда море: поднатужилось и вскоре, на гребне морской волны, показались буруны.
Дед подумал: так и сяк, видно рыб идет косяк.
Радость душу согревает, дед себе уж представляет, как придет домой с сумой, доверху наполненной.
Так, из щуки холодец, окуньки пойдут в супец.
А остатню требуху я сподоблю на уху.
Со старухою вдвоем очень сытно заживем.
Весь в предчувствии еды тянет невод из воды.
Невод тянется легко.
Неужели обманулся, и удача далеко?
Не должно такому быть – как без пищи мне прожить?
Продавай хоть черту душу, надо рыбу мне добыть.
Вытащил дед сети – внутрь глядит, а счастья нету.
Озадачился немножко: там из всех его прогнозов только мелкая рыбешка.
Как с такою мелюзгой возвращаться мне домой.
Разрешенья не прося, там меня моя старуха съест заместо карася.
Недоразвитой рыбешкой не насытить даже кошку.
Да и стыдно предлагать.
За такое оскорбленье могут враз меня послать.
Раз такое дело вот - надо будет эту рыбку в море кинуть, на развод.
Дед рукой к ней потянулся, взял за жабру, размахнулся, приготовился кидать, как услышал он такое, от чего стал приседать.
Плавником махая в такт, рыба молвит:
- Гутен Таг. Гран мерси за то, что ты хочешь жизнь мою спасти.
Я такого обхожденья не забуду, так и знай.
И в награду за гуманность, ты желанье загадай.
Пожелай того, чего, ты хотел сильней всего.
Все исполнить буду рада – вот тебе моя награда.
- Ой же чудо, вот дела – говорящая плотва.
Много видел я зараз, но такое изумленье испытал я в первый раз.
Дай мне время рассудить, посчитать в уме, прикинуть – уравнению решить.
Как мое тебе желанье зафиксировать в слова.
На голодный то желудок и "не варит" голова.
В общем, завтра я приду – в сей же час, имей ввиду.
Не опаздывай на встречу: ну и я не подведу.
Размахнувшись посильней – кинул рыбу.
Вслед за ней, понеслись его слова:
- Добрых снов, аревуар.
Не забудь ты мой наказ: в этом месте, в тот же час.
Дед спешит скорей домой, чтобы радостью такой, поделиться со
старухой, ведь такое с ним впервой.
Бабка ждет уж у крылечка:
- Натопила жарко печку. Где же рыба, где улов?
Нет улова? Будь здоров.
Бабка дверь ключом закрыла, деда внутрь не пустила.
Он ей целых полчаса говорил про чудеса, убеждал пустить вовнутрь – объяснял, что не права.
Голос разума не внемля, бабка молвила:
- Емеля, ты умом зачах к тому же, нету рыбы – спи снаружи.
Спи хоть в поле, во стогу, но расширить полномочия – извини, я не могу.
А у рыбки попроси ты завтра новое корыто.
А то старое совсем прохудилось по весне.
А вообще, ты б не дурил, сказкой на ночь не кормил, а пошел бы к морю снова и хоть что-нибудь словил.
Принимая во внимание, что от злой, голодной бабы не дождешься понимания, смысла нет точить с ней лясы – дед убрался восвояси.
И на поле, во копне, он заснул в тревожном сне.
Так проспавши до утра, он отправился обратно, поправлять свои дела.
Но за весь рабочий день ни одной живой рыбешки не увидел даже тень.
Дело к вечеру идет – дед уж рыбку нашу ждет.
Есть такое подозренье, что быть может подведет.
И вчерашние движенья – это просто наважденье?
Деда тотчас взял испуг: может то, что с ним случилось – запланированный глюк?
И какой потехи для, всемогущая планида описала с нашим дедом вот такие кренделя? Тут его тревожны мысли на ходу в мозгу зависли: из пучины из морской, видно хвостик золотой.
А за хвостиком, на радость, рыба вся уж показалась.
- Извините, задержалась: мылась, брилась, похмелялась.
Ну, старик, не медля боле, расскажи мне свою волю.
Что ты хочешь пожелать – все исполню, дай лишь знать.
- Не дает карга мне жить – мне б корыто обновить.
- Я не скрою свою радость – твое главное желанье очень скромным оказалось.
Ты какой-то не как все – некорыстный ты совсем.
Да тя в щечку чмокну разик.
Возвращайся - дома тазик.
Дед на радостях домой возвратился как хмельной.
Стал чуток он посмелей, предвкушая от старухи много радостных речей.
На крыльце жена стоит, взгляд о многом говорит: и нахмуренные брови, и губа слегка дрожит.
- Это что же за напасть, как так низко мог ты пасть.
Моя участь нелегка – быть супругой у такого подлеца и дурака.
За мое к тебе вниманье, за всю ласку, за признанье за тобой главы стола, отплатил ты мне сполна.
Ты открой пошире глазик – видишь вон, лежит твой тазик, оцинкованное чудо.
Нет, стирать я в нем не буду.
Покрестившись два раза, я его, прям как икону, положу под образа.
Чтобы ты, дурак такой, бил поклоны в тазик свой.
- Что за странные манеры? Я ведь только был курьером.
Пожелание твое я исполнил – е-мае.
Ну а кто мне говорил, чтоб корыто починил?
Вот корыто – дырок нету, принимай работу эту.
А за подлость за твою – я лицо тебе набью.
Я теперь и волка злей.
Будем силой исправлять мы возведение напраслин на порядочных людей.
- Люди, люди, все сюда – намечается беда.
Или я его прикончу, или он меня тогда.
- Ладно, черт с тобой, старуха.
Неохота на "мокруху" мне идти – пропал азарт.
Я теперь проголосую за бескровный вариант.
- Эх ты, луковое горе.
Возвращайся лучше к морю, исправляй ты свой косяк: извинись, мол так и сяк.
Дескать, я своею мыслью к пониманию пришел.
Возвращаю я ваш тазик – мне фасон не подошел.
А нельзя ли вместо таза мне хоромы как у князя.
Чтобы стать моей супруге главной барыней в округе.
А соседям ты вели бить поклоны до земли, только лишь меня узреют: пусть склонятся, не борзеют.
Вот тогда я всю пойму, все прощу, конфликт замну.
Дед смущенно чешет ухо: ишь, удумала старуха.
Чтоб хоромы как у князя – рази ж можно, чтоб из грязи моментально стать фигурой.
Ну да ладно, спорить с дурой – это же себе дороже.
Ну, пойду. Пусть бог поможет.
Волны с силой в берег били, тучи небо все закрыли.
И прокляв характер свой, дед от страха чуть живой.
Надо было все же бабке дать разок, ну, для порядку.
А теперь вот ветер дует – значит рыбка негодует.
Видно поняла малышка, что дала со мною лишка.
- Здравствуй снова, старичок. Что ж ты тазик приволок?
Не пошел видать подарок мой, супруге твоей впрок.
Что тебе она сказала, с чем опять ко мне послала?
- Извиняюсь, что отвлек – я исправлюсь, дай лишь срок.
Оказалось, что корыто стало горла поперек.
Стала баба черта злее – все кричит, сил не жалеет.
Но я все ж ее люблю, подколодную мою.
Передать меня просила, чтобы ты без промедленья ей хоромы подарила.
Чтобы княжеский фасон был у платьев, в сей сезон.
Чтобы не жалея лбов, все окрестные соседи выражали к ней любовь.
Вот такой у ней приказ.
Понимаю, что маразм.
Но такая видна доля у меня, ее вся воля – что хотит, то и творит.
Но она не понимает, что, как сильно насолит, то не выдержу, ей боже, удалю аппендицит.
Пусть пойду на Колыму, пусть я грех большой приму, видит бог мои страданья – отстрадаю, отмолю.
Рыбка скромно промолчала, плавниками покачала.
Улыбнулась лишь слегка, пожалела старика.
- Ты иди, мой милый друг. Все исполню – помогу.
Понимаю твое горе и сочувствую ему.
- Вот спасибо, вот и чудно. Век тебя я не забуду.
И сегодня, обещаю, помолюсь на образа.
Чтобы все твое здоровье увеличить в два раза.
Дед пришел домой к обеду, пропустив в трактире стопку за любовь, и за победу.
Вместо дома с этих пор стал здесь каменный забор.
За забором вместо хаты белокаменны палаты.
На крыльце поставлен трон, а на нем его старуха, вся в парче, сережка в ухе.
Взгляд такой, что дохнут мухи.
- Здравствуй, барыня моя – для тебя все сделал я.
И теперь, моя душа, заживем с тобой мы дружно у такого шалаша.
- Эй вы, слуги, все сюда. Что же это за беда?
Кто дремал, ушами "хлопал"? Кто пустил сюда холопа?
И с какого перепугу он назвал меня супругой.
Ну-ка быстро палачей: эту голову дурную мы отделим от плечей.
Впрочем, я сегодня в духе – не обижу даже мухи.
Эй, старик, сегодня праздник. Отменяются все казни.
Есть на то одна причина – знать, живи, гуляй, рванина.
Но имей в виду мой сказ – ты прощен в последний раз.
Посему прощенью быть.
Ты, надеюсь, понимаешь, с кем не нужно тут шутить.
И теперь ты мою милость должен век благодарить.
Знай, что я люблю, когда благодарность принимает форму злата, серебра.
Заслужившие прощенья волокут ко мне каменья: изумруд и малахит.
Я уверена, что даже мне брильянт не повредит.
Но к тебе, мое мученье, есть другое порученье.
Ты иди на берег моря – покричи, поплачь о горе.
Только рыбка подплывет – ты ей сразу: вот так вот.
Так, мол так. И сяк мол всяк.
Я попал с тобой впросак.
Предыдущее желанье то случайность, по незнанью.
Не учел всех обстоятельств, не исполнил обязательств.
И теперь, такое дело, нужно все тут переделать.
Чтобы к завтрему утру – быть здесь царскому двору.
Чтобы я была царицей, а златую ту рыбицу в услужению мою.
Ты все понял? Ну, адью.
Наш старик ни жив, ни мертв.
Это дело принимает нехороший оборот.
Ведь при эдаком раскладе глупо думать о награде.
Дело может так здесь лечь, что глава отскочит с плеч.
Надо с рыбкой говорить – так мол так, как дальше жить?
Нешто этот организм не проявит гуманизм?
А на море гром гремит, все темно, вода бурлит.
Ветер с ног его сбивает – дождь водою обливает.
Он кричит:
- Златая рыбка. Пострадал я дюже шибко.
От супружницы моей – нет спасенья, хоть убей.
Хочет царские палаты, серебра, каменьев, злата.
А пущей другого зла, хочет, чтоб морская рыбка к ней в прислужницы пошла.
Чтобы ты ее приказы исполняла раз за разом.
И такое захотела, даже стыдно говорить.
Круглосуточно желает чудеса она творить.
- Не печалься мой дружок, воротись на свой порог.
Все исполню в лучшем виде – сей же час даю зарок.
- Благодарен на века – выручаешь старика.
Возвратился он домой, под собою ног не чуя – рад хотя бы что живой.
Там, где царские палаты: башни, маковки из злата, ожидал увидеть он, там стоял их прежний дом.
Покосившаяся хата – вся в прорехах и заплатах.
А у самых у ворот, бабка деда уже ждет.
Рядом с ней лежит корыто – все изношено, разбито.
Только бабка рот открыла: объяснить, мол, что да как.
Дед подносит ей поближе крепкий жилистый кулак.
- Закрывай ты добровольно красноречия ларец.
Если вякнешь еще слово, то считай тебе конец.
А пока конец лишь сказке, потому что здесь финал: окончание, развязка.
Всем пока, аревуар.

Ступая на скользкую дорожку, не отбросьте коньки.

Все мы имеем принципы, которые впоследствии имеют нас.